Пораво быть собой

Недолог был век закосневших во зле и гордыне, Снам быстротечным уподобились многие ныне.
Сколько могучих владык беспощадных, не ведавших страха, Нынче ушло без следа – горстка ветром влекомого праха.
( «Повесть о доме Тайра» 13 в.)
Я смотрю на свою ладонь: этому телу предстоит умереть. Может быть, не сегодня и не завтра, но то, что такой день когда-нибудь наступит – вне сомнений. Я сгибаю-разгибаю пальцы, ощущаю свой пульс. Через семь лет ни одна из этих клеток не останется в живых, моё тело будет состоять из других, новых клеток, буду новая я. Это медицинский факт. 

Я выхожу на улицу, плавно вливаюсь в поток людей, которые, словно молекулы, мчатся мимо и сквозь друг друга: работа, салон красоты, школа, больница и ещё куда-то там. Я знаю – через 10-20-30 лет НИКОГО из них не будет здесь. Или совсем.
Родившиеся на смену, не будут даже подозревать о том, кто куда бежал и кто о чём думал, потому что они будут бежать и думать о своём. Страхи, эмоции, переживания – кому они были (будут) нужны?
Жизнь человека – короткая или не очень, заполнена отсутствием высокого смысла: все суета сует – кто кому что сказал, кто о ком как подумал, кто где неправильно поступил, кто кого обидел .... В этом ли предназначение человека?

Всё меняется, всё плывёт, годы крутятся со скоростью колеса фортуны. Сегодня мы едва помним, что было вчера, а завтра не вспомнят о нас. Кто-то, когда-то напишет, что предки отважно боролись за «оранжевые идеалы», но кто знает каким будет тот вывод об этой борьбе. То, что есть сейчас – ситуативно  имеет значение, а то чего нет – остаётся  клондайком для человеческих фантазий. Все мы живём, чтобы переживать о несущественных вещах, а потом умереть? Есть ли в таком случае хоть что-то незыблемое, вечное, бесценное, воспетое  философами и поэтами всех времен и народов, то право, ради которого шли на эшафот и совершали революции?

Что же определит ценность и истинность жизни каждого из нас?
Это простое и всегда стоящее так дорого право БЫТЬ СОБОЙ. Но никто и никогда никому, даже сам себе, не даст этого права. Из страха оказаться не таким, как принято, как требуется по каким-то стандартам, как кто-то придумал. Даже из боязни, что кто-то заподозрит, что ты не такой, как надо. Надо кому?

Просто быть просто собой в той короткой жизни, которая была дана. Не подавлять себя, не ломаться для иллюзорных целей, а полностью, абсолютно, тотально проживать каждое мгновенье жизни, быть настоящим, естественным. Чувствовать жизнь, осознавать что и для чего ты желаешь, и никогда не делать того, чего не хочется. Осознанно прочувствовать, что каждый человек – такое же замечательное существо, как и ты, что он точно такое же творенье Бога, как и ты. Что каждая секунда его успеха заслуживает аплодисментов и восторгов, как и твоя, каждая его слезинка – искреннего сочувствия и понимания. И если он, не мудрствуя лукаво, актерствует, изображая из себя наивысшую ценность общества, - это его право, как и мое, как и Ваше. Потому, что это и есть, наверно, правда.

Чтобы быть собой надо обладать долей здорового эгоизма, любить себя, понимать и, главное, слышать.
Услышать среди порицаний и комплиментов слабый голос своего сердца и выбрать свой путь, свое право быть свободным от многоликого зомбирования – «хорошо-плохо», «политично-аполитично», «красиво-некрасиво». Право быть свободным от массового психоза, от истерии власти, государства, управления, навязываемого стиля жизни. Человек уподобился рекламе, народ стал рекламой, стали рекламой чувства и высокие, святые идеалы – это так удобно, когда надо, для кого-то идти в Европу, в НАТО, бороться с «лишними» килограммами, воевать в Ираке. 

Не надо быть великим психологом чтоб понимать как работает эта система под названием «общество», «государство». Сначала «они» отбирают у человека уверенность в себе (идеология позаботилась об этом), окружают дозированной любовью – благосклонны к тебе и дают социальные блага в том случае, когда ты «хороший», а если «плохой» – тогда любви лишают. "Измени себя так, как мне надо" – скажет государство и даст спонсорскую помощь.
Да что там государство, если даже его незримые агенты – родители, поступают так же.

А как известно, быть таким, как надо и быть собой – это далеко не одно и то же. Но человек из-за необходимости в любви и внимании идёт на любые уступки. И становится абсолютно зависимым: от полученной любви, материальных благ, высокого положения. Они держат в страхе и привязанности. Воспитанный ребенок, который говорит и делает так, как приятно учителям, родителям, рафинированный молодой специалист, никогда не имеющий своего мнения, европейская нация, которую иностранцы обучают истории и которая с провинциальным выражением на всеобщем лице не может сказать – а надо ли ей это.

В голове крутится стандартный набор чужих политтехнологических идей: "Думайте про Україну, живiть Україною, ти справжнiй українець". А кто будет жить вместо или вместе с каждым отдельным никому неизвестным украинцем? Спросите его – кем он мыслит себя сейчас, в этот момент, как давно он думал о смысле своей жизни и что именно. И каково его, этого украинца, понимание украинского. Содержит оно хотя бы намек на возможность общечеловеческого и личного счастья?

Легко управлять теми, кто не задумывается о лишнем. В своё время в США некоторым детям делали лоботамию для коррекции их поведения. Чтоб не было, как думалось, ненужной агрессии. Чтоб общество было спокойным, где человек не должен брать на себя ответственность за свою же жизнь. Такие люди с легкостью позволяют руководить своей жизнью тому, кто наглее, шустрее, предприимчивее.

"Моя нацiя, мой народ"
Общество играет в борьбу за идею. Это наилучший способ нивелировать любую "самость" в ком угодно. "Кто не с нами ... Как можно в такое время ... Если не мы, то кто же" - фразы - универсальные чистильщики души.
Когда все вместе – не видно отдельной глупости, невежественности, искусно спрятанной за фразами о всеобщем счастье, низменности интересов, меркантильности.

Мы постоянно находится в борьбе против чего-то. Это занимает почти всё свободное ото сна время. Поэтому все и лезут в дела всех. Пауло Коэльо говорил устами Сантьяго, героя «Алхимика» примерно следующее: «Все вокруг точно знают что мне нужно делать, в то время как не могут навести порядок в собственной жизни».
Гражданский долг и гражданская позиция - в чем они? В том, чтобы голосовать за тех, кто больше обещает (чтобы не потерять работу), тупо выполнять глупые, если не преступные приказы, со счастливой улыбкой слушать праздничные поздравления, не думая об аморальности произносимых слов?

Или хотя бы раз в своей жизни, отчетливо понимая чего это будет стоить, сказать только и ровно то, что есть правда твоего сердца и ума. И пусть обрушаться небеса, и пусть от сумы и от тюрьмы ...
Но, даже если я гражданин – я – это я. И страх голода и физических страданий не должен быть сильнее боли души и правды, которая одна, ибо она есть справедливость.

Мы провозгласили, что главной социальной ценностью в обществе (государстве, человечестве) является жизнь человека. Но одновременно ему, человеку, рекомендовано не быть собой, не думать о себе, о своих эгоистических (мелких, ничтожных с точки зрения мировых глобальных проблем) интересах, так как это, якобы, ставит под угрозу существование всей системы. О высоком, о родине, о ее насущных проблемах, об обществе, обо всех – а кто есть все?
Все - это я. Моё «сейчас» , когда мои пальцы неспешно стучат по: клавиатуре и ваше «сейчас» – когда Ваши глаза скользят по этому тексту. Скажите, Вы счастливы в своём сейчас? А я почти да. И пусть это ощущение станет на мгновение вашим. Счастье – это полное осознание и полное удовлетворение собой, своими действиями, своим видением мира. Не может быть счастливым общество, состоящее из забитых идеологическими вывертами, экономическими проблемами и безвыходностью ситуации граждан, которым каждый день промывают мозги, чтобы они, не дай Бог, не догадались сами, что же реально происходит.

Так пусть они догадаются, пусть поймут и разрешат быть себе собой и всему как есть. На самом деле. Переступят через страх и только один раз сделают как должно, а не как привычно и не опасно.
Если человек отказывается от себя, он испытывает боль и страх.
Его целостность рушится. Если он принимает себя и признаёт за собой право быть тем, кем он есть, если он даёт это право другим, то его можно назвать свободным. Самое страшное рабство – не рабство тюрьмы, а рабство ума, рабство сердца. Страх – это самое коварное рабство. Любовь – самая экстатическая свобода. Если слово «любовь» звучит слишком одиозно, то его можно заменить любым другим словом, означающим возможность развития и удовлетворённось.

Не надо призывать к высоким идеалам, к неопределенному, но очень светлому будущему. Я уверена, что невозможно быть никем, кроме себя, поэтому запрет быть собой – это самое страшное преступление человечества против себя, государства против личности. Пусть человек – не просто звучит гордо, пусть это будет гордо для самого человека и для того государства, гражданином которого он есть.

В конечном итоге нет человека более реального для Вас, чем Вы, нет человека более значимого и любимого. Каждый человек – это звезда. Жизнь стоит того, чтоб жить, а не притворяться.
А Вы как думаете?

Олена Лазарева