Право людей на жизнь без войн и террактов

"…кто-то натравливает один народ
на другой народ и люди убивают друг
друга, в безумном ослеплении покоряясь чужой воле, не ведая, что творят, не зная за собой вины…
лучшие умы человечества изобретают оружие, чтобы продлить этот кошмар, и находят слова, чтобы еще более утонченно оправдать его".
                

 Є-М. Ремарк
         На западном фронте без перемен

В имперском военном музее в Лондоне, Англия, экспонируются единственные в своем роде часы с электронно-цифровым счетчиком. стрелка бежит по кругу, и через каждые 3,31 секунды раздается щелчок. С каждым щелчком показания счетчика увеличиваются. Каждый щелчок, каждое следующее значение представляют мужчину, женщину или ребенка, погибшего в том столетии из-за войны.
Этот счет велся с июня 1989 г. и завершился в полночь  в полночь 2000 года. К этому моменту показание счетчика составило 100 миллионов – таково оценочное число жертв войн в ХХ веке.
ХХ век закончился. И по календарю, и сознаниями большинства людей. А возможно, он просто плавно перетек в век ХХI. Число 2000 казалось всего несколько лет назад загадочным и зловещим, оно скрывало за собой тайну, вселяло собой надежду как на лучшее, так и на наихудший вариант развития событий. Но тем не менее сегодня уже 2006 год.
Кажется, что начало века вступило в какую-то эстафету с веком прошлым и соревнуются, кто же больше. Кто же больше соберет жертв в войнах. А теперь еще и в террактах. Ежедневно во всем мире в новостях сообщается об ужасающих событиях. Кажется, что в мире уже больше ничего не происходит, – если не терракт, то стихийное бедствие, словно природа мстит человеку. Разрушенные здания, разбитые и перевернутые автомобили, столбы черного дыма – такие теперь уже привычные кадры вечерних новостей. На рынках взрываются бомбы. В школе расстреляны учителя и ученики. Гражданские войны. Волна терроризма обогнула планету.
И один вопрос: «Почему это происходит?» Почему происходят войны и почему они все никак не могут закончиться? Таков ли неизбежный путь развития Земли? Или это заложено в человеке на генетическом уровне? А может быть, это один из самых легких и быстрых способов решить все проблемы? Вспомним, что на протяжении всей истории правители многих стран видели выход из кризиса в ведении войн. С 1914 г. войны между народами или этническими группами приносят людям бесконечные страдания.
Первая мировая война 1914-1918 гг. определила беспокойный характер ХХ века: первое применение химического оружия, первая массовая бомбардировка гражданского (!) населения, первый в этом веке геноцид. Столько людей еще никогда в истории не брались за оружие, а война не простиралась столь далеко за пределы полей сражения. Ее назовут великой войной, ибо она заслонила все, что было до нее, и повлияла на все, что было после. Первая мировая явилась водоразделом между войнами прошлого и войнами будущего. Героические сражения лихих кавалеров и гусар с саблей в руке и на белом коне после нее уже никому не были нужны. Одиночный героизм отошел в прошлое. Солдаты стали массой, по которой массово стали стрелять массовые орудия войны. После первой мировой мир словно обезумел и втянулся в массовую бойню, ведя счет не на тысячи, а на миллионы. Война не должна была стать последней в истории человечества. Должна. Но стала катализатором для всех последующих. Лига Наций, созданная после первой мировой и гарантировавшая, что войн больше не будет, потерпела неудачу.
Первая мировая имела самое глубокое влияние на людей. Война утопила новый век в крови. Около 9 млн. погибло из-за тактики командиров, когда солдаты напрасно гибли за несколько метров земли. Целое поколение было травмировано ужасами окопов, люди отдавали  свои жизни и не знали, за что жертвовали собой…  
           Люди требовали разоружения. Когда Лига Наций наконец-то созвала конференцию по разоружению в 1932 г., чаяние общественности возросли. На Женевскую конференцию было привезено множество петиций, собранных по всему миру. Собраны миллионы подписей, чтобы надавить на правительства, и показать то, как люди хотят чтобы их избавили от ужасов и угрозы новой войны.
Общественность и в последующие годы настолько боялась ужасов новой войны, что рукоплескала своим правителям после Мюнхена. Французский министр Деладье, приехав домой и увидев в Ле Бурже огромную толпу, подумал, что люди пршли его освистать. Но вместо этого раздались аплодисменты. Деладье сказал: «Эти люди сошли с ума». Но народы Англии, Франции и остальной Европы, узнав о Мюнхене, обрели радость и покой – они надеялись, что Гитлер удовлетворится Судетами.
Именно с этого времени люди четко начали осознавать свое право на жизнь без войн, без постоянного ужаса впредверии нового бедствия. Отдав себя на поруки своих правительств, они хотели и хотят только одного – защиты от войн, а теперь и от террактов.
«Из-за чего начинается война?» - такой вопрос задает один из персонажей «На западном фронте без перемен» Ремарка. «Одна страна раздражает другую», - был ответ и: - «Война, это когда люди злятся друг на друга». «Ах, вот как. Тогда меня здесь быть не должно, я ни на кого на держу зла». Это простое понимание нелепости войн, но по сути своей оно верно, как никакое другое, сказанное другими, может быть более драматичными словами.
Чтобы понять ХХ век, его постоянное движение от одной войны у другой, нужно вернуться к годам первой мировой и вспомнить миллионы тех, кто создал мир, в котором мы сейчас живем. Потому что та война задала тон веку, а ее последствия еще и сейчас видны и ощутимы.
Войны не стали печальным наследием прошлого. Но где написано, что люди должны участвовать в войнах, или страдать от них? Английский мыслитель Эдуард Гиббон однажды сказал: «История – нечто более, чем перечень войн, несчастий и безумств человечества». Конечно, не только. Ведь рядом с этим развивается наука, культура, образование. А рядом с культурой – ее полная противоположность: разрушение. И тогда и культура, и наука – только насмешка, из ряда выходящая, пока люди продолжают … во имя чего истреблять друг друга газами, закидывать бомбами, догонять пулями. Зачем, зачем тогда музыка, кино, картины, мысли о жизни, законы этики, нормы этики, если всегда и постоянно в человеке сидит чувство страха?! Большого и всепоглощающего – вот, вот еще чуть-чуть, и тогда точно уже.
Ремарк писал: «Как же бессмысленно все то, что написано, сделано, передумано людьми, если на свете возможны такие вещи! До какой же степени и жива и никчемна наша цивилизация тысячелетняя, если она даже не смогла предотвратить эти потоки крови, если она допустила, чтобы на свете существовали сотни тысяч таких вот застенков. Лишь в лазарете видишь воочию, что такое война».
Кто и когда впервые приказал воевать и убивать ради достижения какой-то далекой цели? Где записано, что кто-то имеет право приказывать кому-то, а тем более обрекать на боль и смерть? «Страной правит класс, который глуп и ничего не понимает – и не поймет никогда. Вот почему мы воюем», - сказал герой Хэмингуэевского «Прощай, оружие!». Он прав. Война ведь не бесцельна, но преследует большие цели. Учебники истории, полные описания всевозможных войн от самой древности (даже «Иллиада» историка Гомера) до современности, говорят о том, кто и как нажился на ужасах войны – от территориальных приобретений до личного обогащения.
Просветители мечтали о том, что когда-то наступит Царство Разума на земле и мир обретет … гармонию. Царство Разума осталось мечтами просветителей XVIII в. Каждое новое военное действие, каждый новый террористический акт отнимает у нас веру в разум человека. Потому, что безумия может совершать только безумный, но не разумный человек.
Безумие просто совершается, не имея смысла в дальнейшем. Августовские события 1572 г. во Франции ужаснули своей бессмысленностью: что теперь от Варфаламеевской ночи, если и убийцы, и их жертве покаяться в одной могиле?                                   
Известный немец по фамилии Мольтке говорил: “Вечный мир – это сон, и даже не прекрасный, потому что война есть звено божественного мироздания. Без войны свет погряз бы в грубейшем материализме… ” Но с войной мир утонул в собственном идиотизме. Жаль, что Мольтке жил в  XVIII в., когда война была родом этакому изощренному виду искусства: наряженные в белые панталоны стойкие солдатики в широких …припудренных париках и высоких начищенных _ сражались друг с другом на шпагах. И не знали ужаса солдаты Первой мировой, просыпавшегося от того, что и во сне нужно было прорываться сквозь колючую проволоку, когда враг идет со штыком , а земля разрывается под пулями…
«А зачем оно было? Никто не скажет. Заплатил ли кто-нибудь за кровь?
Нет. Никто.
Просто растает снег, взойдет трава зеленая, заплетет землю… выйдут пышные всходы….задрожит зной над полями, а крови не останется и следов. Дешева кровь на  … полях, и никто выкупать ее не будет.
Никто» (Булгаков. Белая гвардия).
Трагические события сентября 2001 года словно поставили мир перед фактом: новый век начался, и никто не должен забывать о том, что опасность существует. А теперь еще и в мировом масштабе.
Терроризм стал знаковым явлением нового века. Печальным. И как всегда – бессмысленным. Но теперь – бессмысленным вдвойне, ведь гибнут уже не только солдаты, но и гражданское население. В мирное (!) время!!! Когда не объявлена тотальная мобилизация! Еще одна вздорная, чудовищная нелепица.
Порог нового тысячелетия (!) переступлен. И что за ним? Те же слезы и отчаяние, и злоба, и бесконечная боль обычных людей. Сентябрьские события подвели всех и каждого к трагическому пониманию: ведется какая-то война, но страховки, что она не коснется тебя или твоих родственников нет. Абсолютно никаких гарантий.
Когда был первый терракт? 21 декабря 1988 года, когда [в Шотландии] произошел взрыв «Боинга 747»? Нет, конечно, терракты были и раньше. Можно даже убийство Александра III, или эрц-герцога Франца-Фердинанда накануне первой мировой считать террористическим атом. Впрочем, именно так они и интерпретируются в литературе. Но взрыв «Боинга»  получил мировую огласку. В сентябре 1999 года весь мир был прикован к экранам телевизоров: в Москве на Каширском шоссе, 6, произошел взрыв жилого (!) дома. Люди, спавшие в своих квартирах, стали разменной монетой чей-то чужой игры. И снова горе, и снова – боль.
Терракт открыто используется как метод борьбы в конфликтах нового типа. Этот метод борьбы однозначно был запрещен Женевскими конвенциями 1949 года и дополнительными протоколами 1977 г., которые составили Международное гуманитарное право и одной из целей является защита гражданского населения от от последствий. Эти документы определяют в своих положениях целый список нарушений. Речь идет о нарушении элементарных правил Международного гуманитарного права, которые влекут за собой наказание. Это особенно важно для гражданского населения, так как современные конфликты в первую очередь касаются как раз гражданских лиц.
Терроризм направлен на то, чтобы наводить ужас и сеять страх и панику в обществе, и каково бы его ни было происхождение, используется он для устрашения. А по сути терроризм является шантажом.
Интересен рассказ американского писателя Джона Апдайка «Многообразие религиозного опыта», посвященный одному дню сентября 2001 г. В ней показаны последние мысли и переживания людей в самый момент катастрофы. Пожилой человек, видя из окна своей квартиры густой, черный столб дыма, моментально теряет веру в бога, которому верил всю жизнь мужчина, находясь на одном из этажей Всемирного торгового центра, прощается по мобильному с женой и говорит ей, что жизнь должна продолжаться и после его смерти женщина, летящая в самолете, за минуту до столкновения, успевает подумать только одно:”Господи помилуй” В жизнь людей, с их мыслями и интересами, внезапно встречается что-то безжалостное, бесчеловечное. Зачем( Кто посчитал себя в праве вмешиваться в ход чей-то жизни( И это кажется нелепым до абсурда. Так прав ли был Булгаковский Воланд, заявивший: «Печально, что человек смертен. Но ужасно то, что он смертен внезапно».
Что же делает смерть человека внезапной? Неумолимый рок? Шантаж всегда бессмыссленный и жестокий.
Библия говорит: «Знай то, что в последние дни наступят необычайно трудные времена. Ибо люди будут самолюбивыми, любящими деньги, самонадеянными, высокомерными родителям не благодарными, не имеющими преданности, несговорчивыми, клеветниками, не имеющими самообладания, и ожесточимыми, предателями, своенравными гордецами» (2 Тимофею: 1-5).
Это ужасное пророчество. Но неужели люди таковы по всему миру? Нет, наверне. Люди живут в странах, а страны имеют свои правительства. Что говорили Правители в своих теориях естественного права и общественного договора? : свои права общества добровольно (!) отдает в руки государства, которое будет их (права)  защищать и охранять. Что же государство? Или его правители стали «самонадеянными несговорчивыми»? Почему не может гарантировать обыкновенное человеческое право – на жизнь без войн и террактов, а в широком смысле – без горя и боли?
«Между тем, объявлена и ведется война, сопровождаемая обычными бессмысленными жертвами: столкновение вертолетов, бомбы, падающие не туда, ложные данные разведки – кровавая каша, которую не оправдывает ни библейский закон мести, ни самопожертвование. Вдохновители же остались на свободе; схваченные враги – обессиленная, запутавшаяся мелкая сошка. Эти жалуются на кубинский климат и нехватку мусульманских священнослужителей. Требуют для себя – и другие громогласно требуют для них – неотъемлемых прав, как во всем мире. В Индии и в Израиле – резня на религиозной почве; в других местах – пожары, наводнения, эпидемии. Мир катится дальше, сея боль и смерть, точно сошедшей с рельсов локомотив». ( Дж. Апдайк «Многообразие религиозного опыта).
Что же обычным людям остается? Надеяться, что подобное не случится с ними, и что такое больше никогда не повторится.  Жажда жизни сильнее всего на свете.

Катерина Мохова